– Может быть. – Эмили протянула руку и взъерошила мне волосы. Она знала, что я ненавижу, когда мне лохматят прическу.

– Ну пожалуйста, Эмили, – умоляюще протянул я. – Давай сходим. Мы далеко не пойдем.

– Эмили, сходи погуляй с Грэди, – вклинился в разговор папин голос.

Мы и не заметили, как папа вошел в загон. Он держал в руках большой перекидной блокнот и переходил от оленя к оленю, делая там какие-то пометки.

– Сходи погуляй, – повторил он, обращаясь к Эмили. – Все равно тебе делать нечего.

– Но, папа… – Эмили, если захочет, может разжалобить кого угодно.

Но на этот раз папу не проняло.

– Погуляй с братом, Эмили, – повторил он с нажимом. – Тем более что это очень интересно. И уж точно увлекательнее, чем стоять на жаре и спорить.

Эмили снова поправила темные очки. Они у нее постоянно съезжали с носа.

– Ну…

– Класс! – завопил я. Я был просто в щенячьем восторге. Никогда в жизни я не был на настоящем болоте. – Пойдем! – Я схватил сестру за руку и потащил за собой.

Эмили скорчила кислую физиономию и неохотно поплелась за мной.

– Какое-то у меня предчувствие нехорошее, – пробормотала она.

– Да что с нами может случиться?! – отмахнулся я и едва ли не бегом направился к болотам под сенью низких корявых пальм.

2

В лесу было жарко и сыро. Влажный воздух как будто лип к коже. Широченные листья низеньких пальм нависали над самой тропинкой так низко, что я едва не дотягивался до них пальцами, если приподнимался на цыпочки. Густые кроны загораживали свет, но кое-где лучи солнца все-таки проникали сквозь листья и ложились на землю яркими желтыми пятнами.

Я пожалел, что не надел джинсы. Я был в шортах, и шершавые листья папоротников царапали мне голые ноги. Тропинка вилась сквозь заросли. Эмили шла впереди, а я старался не отставать от нее ни на шаг. У меня на шее болтался бинокль. Шея уже начала затекать. Вообще-то он не тяжелый, бинокль. Но лучше бы все-таки я оставил его дома.